Все новостиДара Мельник. Императив трансформации и Т-университеты: развивайся или умри
10 Сентября 2020
Дара Мельник. Императив трансформации и Т-университеты: развивайся или умри

Дара Мельник.Императив трансформации и Т-университеты: развивайся или умри

Центр трансформации образования Сколково проводит образовательные программы и стратегические сессии, а также изучает изменения, которые сейчас происходят в высшем образовании. Руководитель исследовательской группы Дара Мельник поделилась выводами о том, какие вызовы стоят перед российскими и мировыми вузами, что стимулирует их меняться и как выйти из периферии. Публикуем ее рассказ от первого лица.

У трансформации университетов есть два основных драйвера. Первый — это видение университетских лидеров, которые готовы менять свой вуз. А второй — изменение внешнего контекста под влиянием глобальных трендов.

Выбираем вуз на глобусе.
Что же это за тренды? Первый из них — растущая международная мобильность. В начале 2020 года в мире было около 7 миллионов студентов, получающих образование не в той стране, где они родились. Пандемия временно ограничила возможности для перемещений по миру, но в будущем мобильность будет нарастать, причем не только у студентов, но и у исследователей и преподавателей. Самые талантливые будут выбирать университет не из двух-трех подходящих в своем городе, а из сотен по всему миру.

Образование в массы.
Второй тренд — образование стало массовым. Массовизация началась в большинстве западных стран в 1950-х, а на постсоветском пространстве — в 1990-е годы и продолжается сейчас. Каковы последствия? Во-первых, высшее образование стало восприниматься не как привилегия для высших слоев общества, а как право для всех граждан и необходимый элемент личностного и профессионального развития.
Во-вторых, чем больше студентов в стране приходится на душу населения, тем естественнее и благожелательнее общество воспринимает модель поведения, при которой люди не просто учатся 4–5 лет и получают дипломы, а постоянно стремятся что-то изучать и регулярно возвращаются в университеты, чтобы повысить квалификацию или сменить специализацию.
В-третьих, массовизация привела к увеличению вузов, развитию университетской администрации и повышенному вниманию к управлению: одно дело управлять вузом на 2 тысячи студентов и совсем другое — на 20 тысяч. С середины XX века университеты проходят корпоратизацию, постепенно меняя свою текущую модель управления, похожую на государственную бюрократию, на корпоративную.
В-четвертых, массовизация проходит параллельно с демократизацией образования. То, что раньше было присуще только элитным вузам — индивидуальный подход, внимание к целеполаганию каждого студента, гибкие образовательные траектории — становится стандартом для всех университетов.

Ставка на университеты.
Третий тренд — усиление роли вузов в экономике страны и жизни регионов. Масштаб деятельности университетов кратно вырос, как и количество стейкхолдеров. Теперь университеты должны удовлетворять требования не только студентов и преподавателей. Компании больше не сводят свое сотрудничество с вузами только к подготовке кадров, а хотят получать еще и технологические решения и помощь в долгосрочном прогнозировании развития отраслей.
Национальное правительство, в свою очередь, за счет науки и образования стремится обеспечить стране первенство в критически важных сферах. Сообщество региона, где находится вуз, видит в нем «якорь» для своей идентичности и опору для развития локальной экономики.
Конечно, кроме этих практических задач, у вузов есть и менее осязаемая, но более важная миссия — культурная трансформация общества. Именно университеты уже много веков являются источником не только новых научных и технических знаний, но и социальных изменений.

Заглянуть в будущее.
Разумеется, выполнить все эти задачи под силу только вузу, который постоянно меняется, причем целенаправленно и с учетом долгосрочной стратегии.
Какие трансформации происходят сейчас в топовых вузах? Прежде всего — объединение под крышей университета функций обучения, исследований и создания инноваций. Это позволяет не только вывести качество подготовки выпускников на новый уровень, но и удовлетворить запросы бизнеса и внести вклад в развитие отраслей, регионов и национальной экономики.
Также происходит переход от узкой специализации к многопрофильным университетам (или, реже, консорциумам университетов), которые объединяют в себе базовые дисциплинарные блоки: социальные, гуманитарные, естественнонаучные дисциплины и искусства. Дисциплинарная целостность предоставляет вузам возможность выполнять крупные междисциплинарные проекты и давать студентам образование, формирующее мировоззрение и позволяющее овладеть широким спектром компетенций. Примеры такой трансформации мы видим в Мюнхенском техническом университете в Германии и в Университете Цинхуа в Китае: эти технические вузы достроили себе компетенцию в гуманитарных и социальных исследованиях; добавили целый спектр профессиональных школ от медицины до журналистики.

Зеленое поле.
Мы наблюдаем массовое создание точечных экспериментальных проектов. Они могут развиваться по разным моделям. При подходе браунфилд проводится модернизация существующих процессов и программ вуза. Подход гринфилд предполагает, что в вузе с нуля создается новое подразделение с другим форматом работы, нежели в остальном вузе. Эксперименты становятся пилотными проектами, и при положительном результате их лучшие практики будут тиражироваться во всем университете. Среди примеров гринфилдов в России: Школа перспективных исследований (SAS) и Институт экологической и сельскохозяйственной биологии (X-BIO) в Тюменском государственном университете, Высшая IT-школа (HITs) в Томском государственном университете, Высшая инженерная школа Engineering Generation (ВИШ EG) в Тюменском индустриальном университете и отдельные программы, как Digital Art в Дальневосточном федеральном университете или «Прототипирование городов будущего» в Высшей школе экономики.

Т-университеты.
За последние 10 лет в России сформировалась группа динамичных стратегически мыслящих вузов, которые мы называем «Т-университетами» — трансформирующимися университетами. Кроме вышеупомянутых вузов, есть еще около десяти успешных кейсов (из неназванных самый яркий, наверное, ИТМО, постоянно достраивающий себя). Что их объединяет?
Прежде всего, их новое видение себя происходит от реальных проблем и запросов своих стейкхолдеров. У эффективных вузов видение всегда отражается в реальной дорожной карте, которая пишется «для себя», а не «для витрины». Далее, всегда есть своя команда визионеров, которые умеют находить пути для реализации своих идей. Наконец, нужен ректор, который, как минимум, не мешает команде, а в идеале стоит у руля изменений.

Выход из периферии.
Организационные инновации в российских университетах сейчас миметические, то есть позаимствованные из других систем. Например, профессиональные школы (в частности, инженерные) — это элемент англосаксонской модели, как и свободное образование, схема «2 + 2 + 2» и индивидуальные образовательные траектории. Курс на автономизацию университетов, взаимодействие с индустрией, реальные проекты и аутентичную оценку в образовании дублирует динамику европейских вузов в последние 10–15 лет.
Российская система высшего образования — периферийная в том смысле, что лучшие студенты и исследователи, за рядом исключений, не выбирают между Оксфордом, Гарвардом и российским вузом. Мы не влияем на то, как устроены университеты других стран. Современный российский университет — это компиляция из французских и прусских влияний XIX века, советских модификаций и современных лучших практик западных вузов. При переносе мы не добавляем новые элементы, у нас не получается +1. Пока этого не произойдет, российская система высшего образования будет догоняющей.
Что нужно для того, чтобы выйти из периферии — или, другими словами, как говорить в мировой дискуссии то, что другим хотелось бы повторить? Для начала нужно знать, о чем идет глобальный разговор, понимать общие корни университетов разных стран и особенности университета как организации. Далее, при проектировании новой модели своего университета нужно думать об изменении тех принципов, которые стоят за текущим положением вещей и глубинных проблемах, а не просто формах их проявлений. Наконец, чтобы участвовать в мировой дискуссии на равных, а не быть просто слушателем, нужно предлагать свои решения для общих проблем.